Історію подано мовою оригіналу

В Бахмуте обстрелы продолжались больше года. Алексей доставал людей из-под завалов. Без лекарств тяжело было помогать раненым. Больницы были закрыты, медики выехали. 

В Бахмуте я не просто жил, я помогал людям. Вытаскивал раненых прямо под обстрелами. Бывало, что зашивал раны обычными нитками. Одну женщину удалось спасти, а ее лежачего мужа убило, снаряд взорвался прямо у них над головой. У меня тоже взрывалось над головой, но мне повезло, я выжил.

Я занимался волонтерством, помогал вывозить людей из города. Хорошо знал Бахмут, поэтому находил лежачих, помогал иностранным волонтерам, в том числе одному поляку. Вывозил людей, развозил гуманитарную помощь.

Со временем по моему дому стали бить. Сначала рядом, потом - по крыше. 

Я спускался в погреб, тогда начинали бить по погребу. Утром обстрелы начинались примерно в полшестого. Это происходило каждый день. Снаряды могли взрываться в воздухе. Было ощущение, что меня целенаправленно выживают.

В какой-то момент мне разнесло крышу прямо надо мной. 

Я понял, что дальше оставаться там нельзя. Следующий прилет мог быть последним.

Я договорился об эвакуации, искал людей, чтобы выехать группой. Нашел несколько человек. Среди них был пожилой мужчина без паспорта и женщина с лежачим мужем.

Накануне выезда начался сильный обстрел. Я спустился в подвал, а в это время на моей улице загорелись дома. Прилетело и к той женщине. Ее мужа убило, ее саму ранило осколками. Соседи вытащили ее и зашили раны прямо на месте.

Когда я вернулся домой, увидел, что в летнюю кухню было прямое попадание. Осколки прошли через весь дом. Я понял, что больше там оставаться нельзя.

На следующий день вышел кормить кошек, и по мне начали стрелять. Я быстро забрал вещи у соседей, попрощался и ушел.

В день эвакуации я пытался выехать на старой машине без окон. Она не заводилась. Я стоял под обстрелами, вокруг были прилеты, пули свистели. Почти полчаса пытался завести машину прямо на открытом месте, где в любой момент мог прилететь снаряд.

В итоге машина завелась, и я поехал. Город уже горел. Дома, которые еще стояли, разрушались. 

Дороги были разбиты, вокруг все взрывалось. Я ехал через понтонный мост, подо мной была вода, машина могла сорваться в любой момент. Потом двигался по дороге, которую простреливали. Я понимал, что если сейчас попадут, я не доеду.

Но я доехал до Часова Яра, потом - до Константиновки. Там уже была другая жизнь: свет в окнах, люди там просто жили. Узнал, что ту раненую женщину отвезли в больницу - она выжила.

Дальше я поехал в Днепр, потом - в Киев. Люди помогали. На вокзале дали деньги, в Киеве - помогли с телефоном и с жильем.

Я остался без всего. Приехал в той одежде, в которой рубил дрова. Порванная куртка, с собой ничего не было. Но люди пошли навстречу, дали жилье - сначала бесплатно. Сейчас я хочу помогать дальше. Работать с людьми, с военными, с теми, кто пережил все это. Я понимаю их состояние.

В Бахмуте до сих пор остаются люди. По моим оценкам - около трех тысяч, среди них есть дети. Они живут в подвалах, под постоянными обстрелами. Я видел это своими глазами. Я знаю, что там происходит.

Я не хочу больше войны. Уже пережил достаточно. Хочу просто жить и помогать людям. Я хочу мира.