Історію подано мовою оригіналу

Мариупольцам было очень сложно спрятаться от сплошных бомбежек и обстрелов – осколки молниеносно «находили» людей где бы то ни было. Приходилось постоянно менять временные убежища

Застала нас война в Мариуполе. Все началось рано, в четыре утра. Мы жили в той стороне, где к такому давно привыкли: обстрелы были постоянные и звуки взрывов. Но 24 февраля их стало больше, и слышно было чаще. А где-то в полвосьмого утра по району стали ездить военные машины. Людям говорили: «Эвакуируйтесь». Что имелось в виду - было непонятно. Просто надо было уехать из этого района. Я была на восьмом месяце беременности, и мы поехали в центр города к моей племяннице. Пока мы собрались, было уже часов 11 утра. Так как я была беременна, то собиралась очень медленно. 

Первое время мы были в городе с племянницей и ее сыном трехлетним. Там мы пробыли где-то до 10 числа. Уже пропал свет, интернет, вода. Питались тем, что у нас было. За водой мужчины ходили, где-то искали. 

Мы жили на девятом этаже в двухкомнатной квартире. Однажды через лоджию пролетел какой-то осколок и попал мужу прямо в щеку. Было около шести утра. Куда бежать и что делать? Десятилетняя дочь увидела кровь – упала в обморок, потом плакала. Ее моя сестра отвела к бабушке - на этаж ниже, пока мы разбирались, какая у мужа рана. Остановили кровь. Вроде бы, ничего страшного. Сосед сразу пришел, фельдшер бывший, мужчина в возрасте. Он мужа осмотрел, какую-то повязку мы сделали, кровь остановили. 

Когда по роддому прилетело, наш дом ходил ходуном из-за того, что сыпались снаряды со всех сторон. Мы боялись, что в крышу что-то прилетит – и весь дом сложится. 

Прилетело в какой-то частный дом, и у нас посыпались окна, стекла. Окно упало на мою дочь, ей руку поцарапало. Но все обошлось. И тогда мы переехали в частный сектор тоже в центре города, рядом с пожарной частью. Там жила женщина с сыном в двухэтажном доме. Она предложила нам второй этаж, а я попросила подвал посмотреть. И мы спустились в погреб. Там стеклопакеты маленькие, где-то 50х90 сантиметров. А подвал большой - размером с дом - детям есть где поиграться. 

Мы сидели в том доме до последнего. Там были и муж, и брат его двоюродный, и племянница моя с ребенком, и я с ребенком… И у меня было постоянное ощущение, что мы находимся в эпицентре событий. Из одного дома прибежали в другой, но все эти бомбы и ракеты от «Градов» были и здесь тоже. Только и слышно было, как летит самолет – и потом что-то взрывается. 

Мы были до того момента в этом подвале, пока не взлетело все на воздух. Рядом бомба, наверное, попала. У нас покорежило двери, окна все вылетели. 

Мы оттуда еле выбрались и перебежали в другой дом, к бабушке мужа, в подвал девятиэтажки. Просидели две ночи в этом подвале. Там ничего не было видно. У детей была рвота, температура… Ребята на костре готовили детям смеси, делали какие-то чаи, картошку пытались варить. Один парень там словил связь. Ему кто-то написал сообщение, что можно выехать. И вот, все сидели и ждали утра, размышляли, как все будет, какие машины заведутся и поедут, хватит ли бензина… В общем, собирались как-то выбраться оттуда. 

Наша машина возле дома племянницы осталась, и муж пошел посмотреть, что с ней. Думали: если заведется, то поедем. Он около семи часов пошел забирать машину, а около девяти приехал, потому что по дороге пробил колесо и менял его. И уже ближе к десяти у нас собралась колонна. Нормального пути для выезда практически не было, везде были какие-то преграды: то столбы валялись, то провода оборванные. Еще и летало над нами. Но каким-то образом мы выехали – между частными секторами, по тротуарам, по бордюрам. Мой муж куда-то рванул, и все за ним поехали. 

Мы повернули к больнице, и по той дороге поехали до спорткомплекса «Ильичевец». Потом поехали вниз, в Приморский район. Навстречу нам ехали машины - забирать людей из Мариуполя. На дороге везде валялись осколки, мины. Мы ехали потихоньку, аккуратно. Слава Богу, выехали. Мы не понимали, какая армия где стоит. Только по дороге на Мангуш были военные и показывали, где разминировано и где можно ехать. 

Мангуш уже был оккупирован, потому что там были машины с российскими номерами и какие-то непонятные люди. Но мы там не останавливались, поехали дальше. Слава Богу, у нас была заправлена машина. Пока мы ехали, уже появилась связь. Друг мужа из Днепра нам сказал: «Приезжайте сюда, я вам тут квартиру найду». И мы решили ехать в Днепр. Ближе к пяти часам мы приехали в Токмак. Ночевали там. Нас люди разместили. Кого-то в кафе, а меня, беременную, вместе с дочкой к себе домой забрала молодая семейная пара. Утром мы пытались починить колесо, которое постоянно спускало, купили какую-то еду и поехали в Запорожье. 

На Васильевке обстреляли колонну, в которой мы стояли. Мы уже видели блокпост украинский и понимали, что вот-вот в свободную Украину заедем… Как вдруг что-то полетело в нашу сторону - какие-то камни. 

Было попадание рядом в поле. Люди сразу же быстро поехали. Нам на блокпосте махнули, чтобы мы проезжали, и тогда уже начались какие-то гонки - мы под 170 километров в час ехали.

В Запорожье встретили наших кумовей, которые тоже выехали, переночевали в каком-то детском саду, и приехали в Днепр. Нам нужно было попасть к врачам. С каким весом я становилась на учет по беременности, с таким же и выехала из Мариуполя. Но, слава Богу, я пропила какие-то лекарства, и все было хорошо. Я 7 апреля родила там ребенка. Снимали там жилье за бешеные деньги. Муж устроился на работу - зарплату обещали одну, а выплатили совсем другую сумму. За те деньги там вообще жить невозможно было. 

Я трудилась всего на трех работах в жизни. Работала в Мариуполе в городском центре СПИДа оператором-регистратором. Потом устроилась на «Азовсталь» распределителем работы. Но зарплаты, которую мне обещали, там не было. А потом прошла обучение и работала с июля 2020 года водителем троллейбуса. Мне это очень нравилось, я хотела там работать. 

Сейчас мы находимся в Германии. Нашему ребенку уже два года. Неизвестно, когда эта война закончится и сколько можно это терпеть нашему бедному народу. Честно говоря, я даже не знаю. Мне уже сорок. Планов на жизнь нет. Я живу здесь и не понимаю, что мне делать. Может, это из-за того, что я в декрете сижу. Сейчас ребенок начинает ходить в садик. Власти хотят, чтобы мы пошли здесь на работу, но идти улицы мести не сильно хочется. Я, конечно, могу, но ведь если начну с самого худшего, то так на этом месте и застряну. А кто знает, как жизнь повернется дальше?