Історію подано мовою оригіналу

Брат и его семья для Ольги были самыми близкими людьми, поэтому она очень нервничала, пока с родными не было связи, а в новостях показывали страшные кадры обстрелов их района

Это было жутко. Я была на седьмом месяце беременности, ждала брата в тот день. Он жил в Мариуполе. У него своя строительная фирма была там. В пять утра мы проснулись от взрывов на аэродроме, испугались - не поняли, что происходит. Включили новости – война началась. Позвонил мне брат и сказал, что приедет с женой из Мариуполя. 

Племянница училась в Харькове в политехническом. Она была в метро, брат на связь из Мариуполя не выходил, и это все было очень страшно. Две недели, пока они не выбрались из того проклятого Мариуполя, я ночами не спала и не ела ничего. Отца у меня не было, и ближе брата и матери у меня никого нет. Я помню первые дни войны - это было очень страшно. 

У брата дом был на левом берегу Мариуполя, и мы в новостях видели, что там все разносят. А брат еще и с 2015 года в «Азове» служил, и мы боялись, чтоб он, не дай Бог, к русским не попал. Но он выбрался. Теперь мы молимся, чтобы война закончилась, и он вернулся. 

По настоянию брата я выехала в Александрию, и больше всего шокировало отношение людей к нам – такое, как будто мы вторглись в Украину, а не Россия. Старшему ребенку было два года, а крошке - три месяца. 

Когда мы со старшим пришли в детский сад, нам сказали: «Игрушки не трогайте - родители против, чтобы вы игрались». Это меня больше всего в шок повергло. 

У нас что, дети не такие? Мы не от нищеты бежали, у наших детей тоже все было. 

В Александрии я подружилась с батюшкой в церкви и с переселенцами завела знакомство. Мы друг друга поддерживаем, хотя кто-то сейчас в Черноморске, кто-то – в Александрии, а кто-то во Львов уехал. Мы все равно друг друга помним и поддерживаем. Чужие люди стали родными, сплотились. Именно те люди, которые пережили боевые действия и знают, что это такое, стали добрее друг к другу. Мы все можем ради детей. Было бы хуже, если б их не было. Тогда и смысла ни в чем нет. А сейчас есть смысл бороться и верить в чудеса. 

Смотрю на свою маму – она вмиг постарела, боится всего. Смотрю на своего ребенка – от взрывов по ночам просыпается, беспокойный. Брату 51 год - он ранение пережил. 

Когда мы увиделись с ним, я заметила, что он нервный стал, раздражительный. Невестка всегда спокойная была, а сейчас постоянно плачет. Я понимаю, они в Мариуполе такое пережили… Уже третий год как они оттуда выехали, а ей как ни позвоню - она плачет. Дети настороженные. Постоянно за мной наблюдают, чтобы я была рядом, боятся сами оставаться.  

Хотелось бы, чтоб война закончилась, чтобы дети ходили в садики, школы, развивались, а не сидели дома. Хотелось бы экономической стабильности, чтобы экономика расцветала. Хочется немножко другого государства - чтобы оно начало о нас заботиться. Верю, что Украина будет процветать, а не лежать в руинах.