Історію подано мовою оригіналу

Семья Марины потеряла жилье во время боевых действий еще в 2015 году на Луганщине, но ее поселок почему-то не внесли в список пострадавших территорий. А без справки переселенца она не имела права на помощь

Для нас война началась в 2014 году. В самом начале мой поселок на Луганщине был крайней точкой нашей территории, а соседний уже был оккупирован. У нас была оккупация в 2015 году, но мы уехали в свободную Украину. Бахмут был самым близким безопасным местом, где у нас были родственники. А через неделю было разрушено наше жилье - снаряд из «Града» попал прямо в нашу квартиру на пятом этаже.

Была у нас хорошая работа: мы работали в энергетической компании на подстанции с мужем. Но нам пришлось увалиться, искать новую работу в Бахмуте. Мы снимали квартиру. Девять лет мы прожили там - до февраля 2022 года - и выехали в Александрию. Пришлось снова менять профессию. В Бахмуте я работала в строительном магазине консультантом, а сейчас я парикмахер. Как-то развиваюсь, что-то делаю, потому что жить надо дальше. Руки не опускаю. 

Знаю: люди, которые пережили дважды переселение, стали более выносливыми, крепкими. Конечно, все это бесследно не проходит. За время войны я получила инвалидность. 

В 2016 году у меня была онкология, и сейчас у меня группа инвалидности. За время войны я развелась со своим мужем, с которым прожила 16 лет. Сейчас сама воспитываю детей. Жизнь у меня кардинально поменялась. Было тяжело, но мы надеемся на лучшее. Мы уже десять лет варимся в этом котле, но руки не опускаем. 

24 февраля в полшестого утра мне позвонила администратор с работы и сказала не выходить. С этого дня мы уже не работали. Очень хорошо слышны были взрывы из Попасной. Мы еще чуть-чуть там продержались, но было страшно, и мы решили выехать, потому что другого выхода не видели. Обстрелы все приближались и приближались.

Нас спасло то, что у моих родителей есть машина. Они были со мной в Бахмуте. Они тоже из Луганской области и тоже скитаются по сей день. Но на заправке уже очередь была километровая. Чтобы заправить машину, папа стоял полдня. На дорогах были большие пробки. Даже из города выехать было невозможно. На блокпосте у нас на выезде машин двести стояли в очереди. Уже прилетало по городу. 

Моя кума в Александрии нам квартиры подыскала и каждый день звонила с просьбой: «Выезжайте». Нам повезло, что есть такие люди, которые помогают.

Мне было очень сложно, потому что наш поселок затерялся на карте, и нам в Бахмуте не выдавали справку переселенца. Мы три года не получали помощи. 

Люди, которые жили в тылу - например, в Луганске, получали помощь, а мне, которая жила на самой передовой, сказали: «Вас нет в списках». Мне не дали справку переселенца, и я столкнулась с трудностями при оформлении группы. Мне банки не открывали счет. Я, гражданка Украины, обратилась в «Ощадбанк», а мне сказали: «Без справки переселенца мы вам счет не откроем». Для меня это было дикостью. В Бахмуте мне сказали, что нас нет в списках ни оккупированных территорий, ни свободных. Хотя у меня есть прописка. Я и на горячую линию звонила, и писала, но безрезультатно, пока нас не добавили в список как поселок Золотое-5. Потому что все эти поселки до 4-го были в Украине, а 5-й отошел к Луганску - вот так мы и потерялись. 

Из нашего поселка в Бахмуте было очень много людей. Они тоже страдали. Я просила хотя бы какую-то бумажку, потому что у меня и в школе, и в садике требовали, и при оформлении помощи. Когда я лежала в больнице с онкологией и мне нужны были деньги, я прочитала, что Фонд Рината Ахметова помогает онкобольным: дает медикаменты и операцию оплачивает. Это был 2016 год. Но для этого тоже нужна была справка переселенца. 

Мечтаю о спокойствии, о своем доме. Хочется иметь свой угол. Мне многого не надо, звезд с неба тоже не надо. Хочется мира и спокойствия, чтобы можно было о чем-то мечтать, что-то планировать. А мы уже десять лет живем одним днем, плывем по течению - как Бог даст. Самое главное – мы живы и здоровы, родные и близкие рядом с нами. Но нам тяжело карабкаться постоянно. Мы просто выживаем.