Історію подано мовою оригіналу

Ирина с родными выехала из оккупации, но в Запорожье тоже бывают сильные обстрелы. Поэтому она не исключает, что им еще придется менять место жительства

Я учитель. Работала много лет в школе, сейчас на пенсии. 24-го рано утром проснулась от взрыва. И тут мне позвонила дочь (она за городом живет) и сказала: «Мама, собирайся, сейчас мы приедем». У меня тревожный чемоданчик был еще с осени собран. Я у дочери была, а потом вернулась домой, в квартиру. Собачку же выгуливать нужно было несколько раз в день. 

Когда пришли к нам люди с недобрыми намерениями, угнетала обстановка в городе. Было тяжело дышать от того, что постоянно ездили машины военные с чужими знаками, постоянно ходили люди с автоматами. Когда идешь и натыкаешься на этих оккупантов, к сожалению, то настроение становится очень подавленное. Понятно стало, что это не жизнь.

Сначала была надежда, что все быстро закончится. А потом поняли, что это, наверное, надолго. Поняли, что надо выезжать, уже через пару недель. 

К тому же мы всегда были настроены патриотично, и в соцсетях этого не скрывали. Мы понимали, что оставаться еще и опасно. Рассказы о том, что через Васильевку, через Пологи ехать не очень безопасно, немножко сдерживали. Там обстреливают и постоянно проверяют – и вещи, и телефоны. Все это немножко пугало, настораживало. Но, в конце концов, мы все равно поняли, что ехать надо. Потому что там – не жизнь.

Самые большие трудности – это страх, когда прилеты, и переживание за своих родных. Вторая трудность – ностальгия. Домой хочется. А третья... Денег, конечно, в обрез. Хватает только на самое необходимое. Слава Богу, две тысячи обещанные платят нам. А квартиры очень дорогие здесь.

Ночные прилеты всегда шокировали и шокировать будут. И взрывы, когда они близко. То, что бьют по мирным, по гражданской инфраструктуре, тоже шокирует. И этот шок уже, наверное, вышел на какой-то другой уровень. От россиян можно ожидать всего. 

Мы проехали до 50 блокпостов. Переживали, вдруг что-то окажется не так. Телефоны почистили. Но рашисты умудрились даже найти в телефоне что-то подозрительное, но не сильно крамольное для них. В общем, долго стояли на всех этих блокпостах. Ехали своей машиной в колонне. Тогда очень много людей выезжало.

Было и много хорошего за это время, особенно когда мы пересекли линию фронта. Мы заехали сюда 15 апреля, и когда увидели украинские флаги, военных, то заплакали. Вот это был приятный шок. 

Мы гуманитарку получали более-менее регулярно. Деньги нам платили, ящики с продуктами получаю. Не шикарно, но выживаем. 

Все в семье немножко постарели. Седины добавилось даже у детей. Дети у меня взрослые, им обоим около 40.

Конечно, я не скажу, что здесь жизнь бьет ключом, потому что все время присутствует страх обстрела и тоска по дому очень сильная. И сейчас люди выезжают в большом количестве из города. 

Мы в Запорожье пока так и сидим. Если вдруг станет хуже… Хотя уже, наверное, хуже не будет. А конечный пункт – это или центр Украины, или запад, если опасно будет находиться в Запорожье. Мы здесь сидим, потому что ни родственников, ни знакомых у нас там нет. Хотя и в Запорожье тоже. 

Естественно, будут ночи страшные еще какое-то время. И даже если будет все освобождено, то все равно по соседству такая страна, что от нее всего, что угодно, можно будет ожидать. Наверное, это будет жизнь в постоянном… если и не страхе, то в напряжении. Конечно, смотря чем все закончится. Надеюсь, капитуляцию подпишет Россия – и мы будем что-то восстанавливать. Но на сегодняшний день пока не похоже, что это так. Я надеюсь, что наши власти будут освобождать все территории до конца, как они об этом заявляют.