Історію подано мовою оригіналу

Муж Ольги, врач, ходил на работу под обстрелами, пока больницу не разбомбили. Когда они собрались выезжать, выяснилось, что их машина сильно пострадала, но, к счастью, оказалась на ходу

Мы жили в центре Мариуполя. Ранним утром 24 февраля раздались взрывы. Город горел, везде были клубы черного дыма. Бомбили круглосуточно. Перерыв был только с полуночи и до полвторого, а так – беспрестанно падали бомбы, «Грады».

С первого дня все стало проблемой. Ни воды, ни света, ни газа, и десять градусов мороза на улице. Воды питьевой не было. А через несколько дней мужчины пошли в соседний дом, спустились в подвал и стали спускать воду из батареи. 

Набираешь эту воду в руки, а она как будто мыльная. Но можно было хотя бы руки помыть. 

Чай подогревали на костре возле подъезда. Были продукты только те, что оставались дома. Магазины все разграбили, разбомбили, и аптеки точно так же. 

Мы оставались в Мариуполе до 21 марта. Муж работал в больнице и ходил туда до последнего, пока не попало в больницу, и уже идти некуда было. Тогда мы с Божьей помощью выехали.

Мой муж пошел в гараж. А тогда уже шли уличные бои, и его так долго не было! Мы с соседкой очень переживали. Он пришел из гаража и сказал: «Так, девочки, собирайтесь, мы сейчас уезжаем». А мы его уговаривали: «Давай останемся! Завтра это все закончится». Но муж настоял, чтобы мы уехали. Пошел в гараж и увидел дырку в стене. Машина была побита осколками, уже без окон.  Нам повезло, что она стояла передом к воротам. И мы сели в эту машину, окна заткнули подушками, дверцы держали – и вот так доехали до Запорожья.

Я до сих пор не могу понять, как мы выехали. Это был просто ад. Разбитые дома, где стоят первый подъезд и последний, а середины дома вообще нет. 

На улице валялись трубы, стояли сожженные машины, как консервные банки. Но нас выпустили, и мы доехали до Токмака. А нам надо было в Запорожье. Но это была суббота, а туда в выходные и праздничные дни никого не пускали. До понедельника нас приютили волонтеры в церкви. Мы все были закопченные, грязные, потому что сидели постоянно в подвале и на костре готовили. И когда мы приехали в ту церковь, они нас приняли, накормили. И душ у них был. 

В понедельник уже собралась группа машин. Нам нужно было ехать через Васильевку, потому что мост был разбит. А Васильевка находится внизу, и, чтобы выехать оттуда, нужно вверх подниматься, как по серпантину. Мы были, кажется, шестой машиной в этой колонне, а первую машину обстреляли. Потом все-таки пропустили нас. Мы проехали этот блокпост. И тут уже стояла полиция. Они ехали с нами, и нас уже никто не останавливал. Мы доехали до Запорожья. Там магазин «Эпицентр» был обустроен для приема беженцев. Нас там и кофе поили, и кормили. Полицейские брали показания, фотографировали машину обстрелянную. 

Моему мужу-врачу нашлась работа в Кропивницком. Когда мы приехали сюда, нас гуманитарная помощь постоянно спасала. Со временем мы получили и комплект постельного белья, и подушки, и одеяла. У нас еще есть организация «ЯМариуполь», и мы настолько им благодарны! Это в точности как семья. 

Работали мы с психологом, и медикаменты нам выписывали, но ничего не помогает, потому что эта картина постоянно перед глазами. 

А когда смотришь в телефоне информацию и узнаешь знакомые лица на фотографиях – людей, которых до сих пор разыскивают… Наши соседи поехали в сторону Мелекино. Они выезжали вместе с нами, но поехали в другую сторону. Мелекино от нас в 15 километрах - они ехали на дачу. Там, вроде, было тихо, Мелекино не обстреливали. Но они не доехали. И настолько тяжело себе все это представлять! Мы с людьми всю жизнь прожили на одной лестничной площадке, а теперь - вот такой результат…