Истории, которые вы нам доверили

1 2
меню
{( row.text )}
{( row.tag )}
header-logo

Истории, которые вы нам доверили

1 2
Ко всем историям
просмотров: 384
Галина Ивановна Коваль
возраст: 53
photo0
photo1
photo2
photo3
photo4
photo5
photo6
Павлополь
Павлополь
«Дочка кричит: «Маму убило!»

Впервые их дом обстреляли 2 ноября 2014 года. Очень скоро умерла мама – сердце не выдержало. Она сама осталась с больной дочерью. Скиталась, попыталась вернуться домой, но все же уехала в Мариуполь – дочери невыносимо быть там, где стреляют.

Война — это беда для всех. Она будет долго нам ещё аукаться.

Я прописана в селе Павлополь. Дочь мою зовут Инночка, 11 лет, ДЦП. Ребёнок сам себя обслуживать не может, я её кормлю, пою. Жить сейчас в нашем доме нет возможности.

Дочка кричит: «Маму убило!

Началось это [военные действия] у нас в августе, когда на Новоазовск пошли машины. Как змея, ползла эта колонна. Головы уже не видно, а хвоста ещё не видно. Мы в шоке стояли. Через два дня эта колонна пошла обратно. Автобусы побитые. Бедные хлопцы там сидят. Страшно смотреть было. После этого начались обстрелы. 

Дочка кричит: «Маму убило!

Но наш Павлополь поначалу не затрагивало, летало над нами. Мы даже привыкли к обстрелам и не обращали внимания. А второго ноября нас обстреляли в первый раз конкретно.

Дочка кричит: «Маму убило!

Мама говорит: «Галя, стреляют». – «Мама, каждый день стреляют, уже надоело». Но тут люстра начала труситься и стало сыпаться стекло.

Мы были втроём дома. Мама моя болела – лежала. Я пока подняла маму, пока собрала дочку, чтобы в погреб спуститься… Мы стали в прихожей за гардеробом и стекла все мимо нас летели. Перед домом и за домом двойная взрывная волна. Это было страшно. 

Когда спустились в погреб, меня что-то ударило.

Инна кричит: «Маму убило, маму убило!» Я говорю: «Да я же стою перед тобой, смотри, я стою». А она говорит: «Посмотри». Я глянула – лужа крови.

Ну, ранение оказалось лёгким испугом. Просто, видать, какой-то сосуд задело, потому что струя крови била. Только по телевизору видела, что так может быть.

Дочка кричит: «Маму убило!

В поясничный отдел сзади попало в меня. Может быть, осколок. Мы как раз выбегали из дома. У нас кухня пристроена к дому и там коридорчик. И там, видать, эти осколки в потолок попали. Как в Инну не попало? Дочку я на руках несла, а мама сзади шла. Это было, конечно, жутко.

Приехала скорая. В Талаковку [повезли], нас на машину погрузили с дядей Толей Брагиным. Он тогда тоже пострадал. Я легонько, а он конкретно. Ему плечо разорвало. Он вышел в магазин, а сзади него снаряд разорвался. Это утром было в воскресенье, где-то в восемь-полдевятого. Ему операции делали. А меня зашили просто, и всё. Но все равно два месяца потом провозилась, не могла ни сесть, ни встать. Кошмар.

Я приехала из больницы [домой].

Дочка кричит: «Маму убило!

Говорю [врачам]:

«У меня мать лежачая дома, ребёнок больной. Как я буду тут лечиться? Выписывайте». Они заштопали меня немножко и направили к хирургу, чтобы наблюдалась.

Но я поехала домой. И тут опять началось.

Дочка кричит: «Маму убило!

Мы начали звонить брату, он в Артемовске живёт. Он нашёл нам с дочкой машину и забрал к себе. Взяли вещи первой необходимости. Чтоб было во что одеться. А что ты с собой возьмёшь?  Документы, чтоб было видно, что ты человек, и всё.  

Второго ноября нас обстреляли, а седьмого мама умерла. Мы в Артемовске были и её не спасли, бедную. Сердечный приступ.

Поскитались четыре месяца по Украине, а потом пришлось вернуться в Павлополь. И снова обстрелы были. В туалет нельзя было выйти спокойно. Дочка боялась оставаться в доме. Даже если вилка или ложка падали, вскакивала. До сих пор боится. Это надолго запомнится ребёнку и нам тоже. 

Мы больше года были «серой зоной». Днём одна власть, ночью вторая. Ночью тоже были обстрелы. Напьются или что они делают, Бог его знает, развлекаются: на машине едут и автоматом стреляют по домам… Это было страшно. Смотришь в окно, а там ночь и красные такие полосы от пуль. Потом мы собирали гильзы, как грибы. Кошмар. Боялись на улицу выйти. Идешь и думаешь: с какой стороны сейчас ударит?

Когда мама была ещё жива, я в погребе себя чувствовала защитницей, мне не страшно было. Но когда мы залезли туда с Инной вдвоём, это было очень страшно.

Дочка кричит: «Маму убило!

Мы одетыми спали. В колготках, в штанах. Сапоги или тапочки рядом стояли. В погребе у нас были ложки, кружки, одеяла.

Из-за обстрелов посыпался шифер весь, вылетели окна. Мы мешок цемента использовали, чтоб залепить дыры в стенах.

Первое время поселок был закрыт. Не выедешь в магазин. Ничего не работало.

Дочка кричит: «Маму убило!

Помощь Гуманитарного Штаба была нашим спасением. Мы очень благодарны. Это была единственная возможность выжить. Спасибо Ринату Ахметову, что он нас не бросил и сейчас за нас волнуется.

Война — это беда для всех. Она будет долго нам ещё аукаться. 

slide1
slide2
slide3
slide4
slide5
slide6
slide7
Помогите нам. Поделитесь этой историей
img
Присоединяйтесь к проекту
Каждая история имеет значение. Поделитесь своей
Рассказать историю
Ко всем историям