Історію подано мовою оригіналу

Светлану сильно шокировал первый обстрел города, когда она увидела разрушенный угол соседнего дома и мертвых домашних кроликов 

Мне 61 год. Я была на пенсии, жила с двумя кошками. Дочка была в другом городе, замужем. Когда началась война, я в квартире делала ремонт. 

Мы были в шоке, не верили. Оккупанты на второй или третий день были возле нашего города. Мы думали, это дурной сон. Подошли два солдатика к нашему подъезду перекусить. Я им с балкона кричу: «Хлопцы, вы кто?!» – «Украина, тетя, не волнуйтесь». Потом во двор заехала одна пушка, другая, начали разгружать оружие. Я не могла поверить, что будет что-то серьезное, у меня не укладывалось в голове, и также - у соседей. Мы думали: «Да ладно, этого не может быть!» 

Тогда сразу пошли прилеты. Все бегали за успокоительными, аптеки закрыты были. Я подумала: «Куплю хоть «Барбовал». Прибежала. На улице холодно, очередь километровая. Думаю: «Может, достою, что-то куплю». Тут начался обстрел, и люди испугались, разбежались. Нас осталось три человека. Я купила последние два пузырька барбовала. Это было для меня счастьем. 

Хлеб нам привозили из Лимана - продавец останавливался возле дома. Честно говоря, я не помню, что ела, что покупала, потому что каждый день был шок. 

«Доброе утро» начиналось с пяти утра. Мы уже знали, что с пяти утра начинается обстрел и вставали в четыре - хоть голову помыть, умыться. 

А так – были в подвалах, где-то в глухих коридорах у соседей, потому что у меня коридор был прямиком в кухню - стекла могли полететь. Я бегала к соседям или к подруге, потому что у нас в доме подвал технический.

Меня забрали дочка с мужем в Славянск. После моих плачей и стонов от обстрелов смиловались и вывезли меня. Это было быстро-быстро. Что-то они хватали, что-то - я... Когда дочка меня увидела, она сказала: «Мама, ты была белая, как стена». Первый шок испытала после первого обстрела, когда мы вышли на улицу и увидели, что прилет был в угол дома, который рядом с нашим. Видно, у людей дома жили кроли, потому что лежали в подъезде мертвые кролики. 

Утром вставала, сцепив зубы. Пила барбовал, пока был, валерьянку. А когда это все закончилось, курила и плакала. Вот так я преодолевала стресс, и точно так же - мои соседи. 

Сейчас я нахожусь здесь, а дальше своего будущего не представляю. Мне страшно. Наш город наполовину сгоревший, разрушенный. Я очень хочу вернуться домой, потому что мне 61 год. Уже тогда было страшно, когда меня 27 марта забрали. Ужас, во что превращается город. Ужас, что с нами творят. Хватит ли сил вернуться туда? Эти оккупанты вроде бы там восстанавливают, окна какие-то вставляют, а в основном - это разруха. Новые районы – это жуть. И этот район, где начало Гвардейского, Партизанского, - там тоже жуть. Я даже боюсь заглядывать в будущее. Живу одним днем. Хочется пожить.