Історію подано мовою оригіналу

Мужа Анны и его коллег-дальнобойщиков россияне не пропускали в оккупированный город ни с продуктовым грузом, ни без него – на лодках. Пришлось им добираться в Украину через Польшу

В первый день мы были дома. У мужа был выходной. Они как раз собрались со своим другом и моим отцом на речку. Поехали рано утром, темно еще было. А я проснулась от взрывов на Чернобаевском аэродроме и не могла понять, что случилось. В телефоне никакой информации поначалу не нашла. Меня стало трясти. 

Подняла детей, мы одеваться начали. Старшему сказала идти ближе к погребу. Мужу позвонила, а он сказал: «Тут что-то бахнуло - непонятно что». Я выскочила на улицу - она была пустая, хотя в это время уже люди ходили обычно. Я не понимала, что происходит, а потом все-таки нашла информацию, что началось полномасштабное вторжение России и в Украине ввели военное положение. Муж и мой отец сразу вернулись домой. Заехали заправить машину - там очереди были жуткие. Отец пытался прорваться, выехать в область. Поехал на мост, стоял первым в колонне, но их уже не пускали дальше КПП. Он говорил, что уже какие-то взрывы слышно, и решил возвращаться. 

Как только он развернулся и проехал мост, как на КПП начались первые прилеты, были повреждены машины. 

Отец у нас был около месяца - не мог вернуться домой, и мама оставалась одна. Потом мы отца отправили на лодке в Голую Пристань, его там встретили и отвезли домой. 

Муж был дальнобойщиком. Ездил и в Мелитополь, и в Бердянск за продуктами. Уже когда нас оккупировали, он был на левом берегу, и его россияне не пропустили. Хотя и говорили, что в город будут пропускать машины с продуктами, но он не смог проехать. Сутки простоял возле моста, а потом все машины развернули на Олешки. Он, можно сказать, месяц там бомжевал. Мы договаривались с россиянами всеми правдами и неправдами, чтобы их пропустили на лодке домой. 

Там четверо ребят из Херсона застряли. Один из них – многодетный отец - у него, по-моему, пятеро детей. Они пытались плыть на лодках, и их чуть не расстреляли. Они вернулись назад. 

Я все это время была в городе. У нас 21 числа начался сильный обстрел города, это уже после деоккупации. И в этот же день мы с соседями выехали в Одесскую область. Хотя мы планировали выехать раньше, во время оккупации. Собирались несколькими семьями одновременно выезжать. Но нам, можно сказать, свыше что-то помешало: мы не смогли в этот день выбраться. А знакомые выехали и попали под обстрел. После этого я сказала, что мы будем ждать, пока нас освободят. Мы никуда не ходили, были дома. А муж еще находился в Олешках. Потом мы собрали ему деньги, и он выехал через Польшу к нам.

Я не понимаю, как в наше время так по-зверски может все происходить! Мы сейчас узнаем о том, что расстреливали наших ребят в Крынках. Как можно быть такими бесчувственными? Как можно убивать человека? У нас была женщина-волонтер. За ней пришли, забрали ее, пытали. 

Молодую пару, у которой был двухлетний ребенок, вывели на улицу и просто расстреляли, а ребенок остался. 

Может, оккупанты под наркотическими веществами были? Я просто не понимаю такой жестокости. Я не знаю, как мы там выжили после всего этого. Еще и прилеты были.

Старший сын не так остро все воспринимает. Он, наверное, все понимает. А у младшего все отразилось на психике. Ему надо оказывать психологическую помощь. Это довольно-таки тяжелое лечение.

Я бы хотела вернуться домой в Херсон. Пусть даже он разбит и сильно пострадал. Мы все отстроим своими руками, лишь бы были здоровы люди родные. Хочется вернуться домой. Жить прежней жизнью у нас, конечно, не получится, но хочется, чтобы мир был, чтобы все были живы, и мы побыстрее вернулись домой.