Історія подана мовою оригіналy

Любовь уверена, что знает причину, по которой многие мариупольцы ждали прихода захватчиков: в советские времена на Донбасс приехало огромное количество бывших заключенных, людей, которым Украина была и осталась чужой

Я жила в Мариуполе. Под обстрелами убегала из своего дома возле 48 школы, когда на школу бросили первый снаряд. Мы все с перепугу бежали, куда глаза глядят. Я пряталась в подвалах на Комсомольском бульваре возле комбината «Азовтсаль» - там была квартира родственников моей подруги. Когда вышла из подвала, я увидела, что все дома были сожжены, обваливались, а магазин рядом горел.

23 февраля я еще думала, что у нас все будет хорошо. А сейчас моя квартира взорвана, два дома соседних уже снесли. Мой дом, вроде бы, не будут сносить, но еще не вечер, как говорится.

Я долго боялась уезжать из Мариуполя, да и не на чем было. Жила я на левом берегу, а эвакуации в Украину оттуда не было. Был период, когда мы жили в доме в селе Виноградное. Я видела, как оттуда в неизвестном направлении русские увозили людей. Было очень страшно. Я боялась, что и меня вывезут. Видела, как жители села переходили на сторону оккупантов. В какой-то момент на улице осталось только трое людей, которые не смогли никуда уехать сами, а по дворам ходили бандиты-мародеры. Нам было очень страшно.

Потом я уехала к родственникам в Питер. Пробыла там 10 дней и вернулась назад - не смогла там жить. Я ехала автобусом Питер-Рига, и в Риге сын меня встретил.

Мне было плохо и страшно не только из-за боевых действий. Все мое окружение оказалось на стороне оккупантов. Эти люди с 2014 года доказывала мне, что нас обстреливает Украина. Я со всеми поссорилась. У меня отравленная душа, у меня стресс. Я до сих пор лечусь, работаю с психологом, он тоже из Мариуполя.

Когда моя квартира была еще целой, я приходила ее проведывать. По соседству все квартиры уже взломали и обокрали, а у меня стояла хорошая дверь, и мародеры не смогли забраться внутрь. Только окна были разбиты взрывной волной.

Седьмого апреля мою дверь подорвали гранатой – мой сосед видел это. Я, наивная, пошла в полицию «ДНРовскую», а мне сказали: «Напиши, что это сделала Украина».

Пока я была в Мариуполе, я слышала самолеты, которые летели на «Азовсталь», слышала, как взрывались бомбы, которые они сбрасывали. Я видела людей, которые ходили в сельсовет, знаю, что работники «Азовстали», которые отвечали за охранную сигнализацию всего комбината, рассказывали захватчикам куда надо бросать бомбы. Я разочарована настолько, что вообще не понимаю, как рассуждать дальше. Хотя это все объяснимо. Я работала в молодости в исполкоме и знаю, что здесь в восьмидесятые годы осело много условно досрочно освобожденных. Город был привлекательный: дешевые фрукты, овощи, море. Теперь я смотрю мариупольские сайты, где написано, что горожане ждали россиян, и меня ужас охватывает. Я вижу последствия еще советских событий.

В моем телефоне с 2014 года два рингтона: “Україна - це я” и “Це моя Україна”. Если мне кто-то звонил, пока я ехала на работу в общественном транспорте, я ловила на себе звериные взгляды.

Грустно вспоминать сколько уважаемых людей погибли от рук оккупантов. Франц, руководитель «Азовстальстрой». Мы его до сих пор оплакиваем. Это был очень интеллигентный человек, он в свое время поднимал комбинат Ильича. О его профессионализме многие помнят. Мы его до сих пор оплакиваем. Жил он в частном доме. И вот ему только 71 год был в мае, а 1 апреля захватчики пришли к нему домой с автоматами и потребовали отдать его машину. Он не дал, и в него шесть или семь пуль всадили, а жену увезли. Семья его похоронила на кладбище на горе. Жена его потом вернулась в Прибалтику, откуда они родом. Сын тоже уехал с семьей из Украины. Вот такая печальная история.

Многих людей, которые занимали высокие должности, находили убитыми с ножевыми ранениями или сгоревшими в своих автомобилях.

Я два раза выезжала и возвращалась в Украину, потому что не смогла устроиться нигде. Мой сын жил в Киеве. У него многодетная семья, поэтому он выехал за границу. Сейчас я живу в Киеве. Работы у меня нет. Я на пенсии, получаю помощь от фонда Я-Мариуполь, за что очень благодарна.

Я видела свою квартиру после того, как ее подорвали. Ее обворовали, но книжный шкаф стоит нетронутым – его даже не открывали. Хочется вернуться, когда Мариуполь освободят, чтобы забрать старые фотографии, если русские их не унесли или не сожгли. А смогу ли я там жить – большой вопрос.

Если честно, после всего, что я видела, мой мозг отказывается верить, что Мариуполь могут отвоевать. Но с другой стороны: неужели мировая общественность позволит терроризму победить? Мне даже свой дом не жалко. Восстановят его или нет – особого значения не имеет. Чтобы Украина вернула свою территорию для меня более важно. Хотя обидно, конечно, что в 65 лет я осталась без ничего.

Я скучаю по Мариуполю. Я там родилась, это мой родной город. Когда слышу, как киевляне говорят, что им не нужны предательские Донбасс и Крым, мне больно.