Історію подано мовою оригіналу

Российские военные обстреливали Мариуполь из соседнего села. Туда каждый день завозили новобранцев, которых наутро под угрозой расстрела гнали на штурм города 

Мы жили возле Мариуполя в селе Касьяновке. Из нашего села видно было, как Мариуполь бомбили. Мы возле Донецкой трассы жили. Когда война началась, мы были в селе. Естественно, тогда никто не знал и не понимал, что такое страшное будет. Сын с невесткой в городе жили. 

Россияне начали въезжать в село ближе к 16:00. Их колонна шла беспрерывно. А у нас крайний дом. Они заехали за село, со стороны города встали, там поставили танки, гаубицы – и как начали с первого дня по ночам бахать! Полтора месяца беспрерывно бахали. Двери в доме тряслись. Стреляли они в сторону «Азовстали». Тогда уже связи не было, света, газа – ничего абсолютно. На улице 10 градусов мороза, а в доме у нас - только газовое отопление, так что в доме было всего два градуса. Спали в пальто, шапках и сапогах. Ужасно было. И в подвале сидели.

Россияне ходили и просились к нам переночевать. Муж мне говорил: «Ложись, а я им скажу, что у тебя коронавирус. Может, не зайдут». 

Заходили много раз. В дом – нет, а в калитку заходили, просились. Мол, пустите, мы так замерзли! А кто вас звал сюда? Чего вы приперлись? Они были молодые – совсем еще дети, одеты кто во что, и в сапогах были перемотанных. Жили в соседском домике - там хозяев не было. И каждое утро мы слышали оттуда автоматную очередь. 

Я не могла понять, почему там каждое утро стреляют. А оказалось, что они не хотели выходить, и им под ноги стреляли - загоняли таким образом в автобус. Там автобусы были школьные желтые. А они не хотели выходить, потому что их забирали под Мариуполь в наступление. А после обеда новую партию завозили. И те, другие, опять поселялись в этот дом.

Переночевали – и с утра опять им под ноги стреляют и вывозят их на Мариуполь. Каждый день новые приезжали. Где они их только брали? 

Соседка рассказывала, что один прибежал, попросил хлеба и спросил, в какой стороне Донецк. 

В школе у нас они такого натворили! Перевернули все. Они там жили. Я трудовик, и у меня из кабинета все позабирали: бисер, цветную бумагу. Вот зачем она им нужна? Идти в наступление на Мариуполь без этого нельзя? Там каждое ведро – это у них был туалет, причем не вынесенный. Мы зашли – там вонь такая стояла! А они там и ели, и спали, и гадили. Нас в апреле туда загнали, чтобы мы там все убрали - якобы школа будет работать. Я зашла в свой кабинет, глянула – а там такой кошмар! Прибралась чуть-чуть, а на следующее утро мы уехали.

Мы выехали 11 апреля. Услышали, что есть «зелёный коридор». Но его на самом деле не было. Собрались знакомые, соседи – и все вместе выезжали. Было поначалу четыре машины, а потом еще несколько к нам присоединились, выехало 7-8 машин на Запорожье. 

На российских блокпостах нас обыскивали от и до. В сумках рылись, в кошельке тоже, деньги искали. Так что впечатлений хватило.

А когда уже переехали на украинскую сторону, я увидела сине-жёлтый флаг, и парень молодой нам сказал: «Добрий день», то я сразу закричала: «Слава Украине!» – вот такие эмоции были. Выехали – и дышать стало легче. В Запорожье приехали – нас там сразу накормили, спросили, куда мы едем. Очень хорошо приняли. У нас там были знакомые, у которых можно было остановиться. А потом мы поехали сюда. Вот так и живем потихоньку здесь, в селе.

Я еще не хотела выезжать из дома, потому что не могла сына найти. В город же не пускали. Муж несколько раз ездил, но его заворачивали. Связи не было. А когда уже можно было из села выезжать, мы поехали в Тельманово - за 80 километров - и начали там всех обзванивать, говорить, что живы и здоровы. И до сына дозвонились. Он выехал, был в Бердянске. Он частном секторе живет, и был прилет в соседний двор - так он оттуда вытягивал бабушку. А потом они у себя забили окна, собрались и поехали. 

В 2014 году мы жили в Снежном - там та же песня была. В соседский дом прилетел снаряд, и им пришлось вылезать на четвереньках из жилья. Потом переехали в Мариуполь - и в Мариуполе случилось то же самое. 

Потом они уехали в Бердянск. Вскоре мы с ними нашли друг друга и выехали вместе. Живем возле Черкасс. 

Мама моя погибла. Они жили в Великой Новоселке – это село не оккупировано. Отец очень болен - у него болезнь Паркинсона. Я их столько раз просила, чтобы выехали, но они не хотели. А потом был обстрел – мама погибла. Отец один остался. Маму там похоронил, и мы его потом забрали. Они год под обстрелами прожили, а теперь я его забрала и езжу с ним по больницам. А нам еще и две тысячи переселенческих отменили - я теперь вообще не знаю, чем платить за квартиру. И отца одного бросить не могу, потому что он очень болен, у него уже крыша едет. Он и свет оставляет включенным, и воду. Ему девятый десяток уже.