Історію подано мовою оригіналу

Александр вместе с родными пережил страшные обстрелы в Мариуполе. На их глазах погибло много людей, разрушено большинство жилых домов

24 февраля я была в первую смену на работе. Встали утром - новости сразу никто не включал, а по дороге на работу услышали первые взрывы. У нас зона разграничения рядом – всего в двадцати километрах от города, так что там все было слышно. 

Никто в моем окружении к этому не готовился, потому что никто не верил, что такое может быть. А еще нам казалось, что Мариуполь – это неприступная крепость, так что ничего с нами не будет, все будет нормально, все защищено. Мы ждали до последнего. 

Самое поганое было, когда Азовскую подстанцию уже лупанули, и полностью город был обесточен, не было никакой информации. У нас город уникальный в том смысле, что подвод электричества всего лишь один. 

Ничего хорошего нет в этой войне. Люди погибают ни за что: дети и взрослые, маленькие и большие. В Мариуполе, пока мы там были, столько на глазах погибло народу! 

По двору идешь - лежат трупы. Кого-то накрывали, кого-то – нет… Их даже не было возможности вынести или куда-то убрать, ведь все время где-то что-то взрывалось и летали осколки. 

Мы чудом остались живы, потому что многие люди, которые были рядом, погибли: кто на улице, а кого-то где-то привалило. Прилетает в дом – весь стояк, весь подъезд ложится.

Люди обсуждали, что организовывается гуманитарный коридор. Мы один раз собрались, но из Кальмиусского районного совета потом сделали отмену: сказали, что эвакуации не будет, а через день поехали сами. Люди начали выезжать сами, без каких-либо организационных вопросов со стороны власти, кто - на машинах, кто шел пешком. 

Пешком очень многие шли, потому что не у всех были машины. Когда дом разбили, жилье сгорело, куда человеку идти? В подвалах никто не будет, поэтому, что осталось в руках, - с этими сумочками, с тележками, все выходили пешком до Мангуша, а дальше - кто на чем. 

Когда мы выезжали, говорили, что город в окружении. Только никто не думал, насколько это глубокое окружение: до самого Запорожья, до Васильевки – везде войска «ДНР» и «ЛНР» были. Я просто был в шоке. 

Мы пока проехали эти 200 километров, на 18 или 20 блокпостах нас останавливали. Перевернули все, пересмотрели. Это шокировало больше всего.

Мы в Запорожье немного побыли у людей, а потом попали на Черкасчину. Одни дети уже приехали к нам, другие остались в оккупации, и их вывезли в Россию. Потом они  вернулись в Мариуполь, теперь там кое-как живут. Еще одни во Львове остались. Раскидала судьба по разным концам. Все жили раньше вместе там, все рядышком, у всех было жилье. Сейчас у половины нет жилья никакого, у половины кое-что там еще сбереглось. 

Мы все-таки люди уже в возрасте. Хотелось, чтобы внуки видели лучшее и счастливое будущее. Обязательно чтобы была Украина, обязательно Европейский союз. Чтобы была хорошая жизнь, и эта русня подавилась своей слюной.