Історію подано мовою оригіналу

С самого начала войны Мариуполь оказался в осаде за три дня. Без газа, воды и электричества люди выживали под постоянными обстрелами

Я прожила в Мариуполе всю свою сознательную жизнь. Там был мой дом, моя семья, моя мирная жизнь. Потом дети уехали. Одна дочь очутилась в Киеве, другая - в другом месте. Мы с мужем остались.

Когда все началось, жить в Мариуполе стало невозможно. Мы находились там с первого до последнего дня и видели все своими глазами. 

Через несколько дней после начала войны начали отключать коммуникации. Сначала свет и воду, потом - газ. 

Мы с мужем начали выходить на улицу. Над головой летали беспилотники, свистели пули. Сначала мы выходили во двор, под подъезд. Там собирались люди, жгли костер, варили хоть какую-нибудь еду. За гуманитарной помощью приходилось ходить далеко. Давали хлеб, макароны, воду.

Мы с мужем почти все время находились в тамбуре, и днем, и ночью. Мы жили на пятом этаже, стены ходили ходуном. С трех часов ночи начинались обстрелы. Взрывы раздавались со всех сторон.

Потом стало совсем невозможно находиться дома. Все летело прямо на нас. Мы перешли в подвал нашего подъезда. Во время обстрелов прятались даже в мусорных контейнерах, чтобы выжить. С каждым днем ​​становилось все страшнее.

Когда удавалось выйти, я постоянно смотрела на стадион, который раньше был красивым, а потом стал весь в воронках. Вокруг горели подъезды домов.

Все события, показанные в фильме "20 дней в Мариуполе", происходили у нас на глазах, от первого до последнего дня.

Домашних животных у меня тогда не было. Раньше они всегда были, когда дети жили с нами. Зато вокруг подъезда оказалось много брошенных животных, и мы пытались подкармливать их как могли.

Воды катастрофически не хватало. Мне повезло, рядом был родник. Ходить за водой приходилось всегда, независимо от обстрелов. Рядом находился ДК, где люди сидели в бомбоубежище. По нему стреляли также. Однажды, когда я шла за водой, увидела, что бомбоубежище разрушено. Говорили, что все находившиеся там люди погибли. Но даже после этого я продолжала ходить за водой. Муж выходить не мог. Держалась я только ради детей и внуков. Они постоянно поддерживали меня звонками. 

Наш девятиэтажный дом каким-то чудом остался невредимым. Почти все жители уехали. Нас оставалось всего пять или шесть семей, и мы поддерживали друг друга.

Эвакуация далась мне тяжело. Муж почти не выходил, он почти ничего не видит и сильно заболел на нервной почве. Он круглосуточно сидел в тамбуре. Дети начали беспокоиться и с помощью волонтеров пытались вывезти нас. Только чудом и с их помощью нам удалось выбраться.