Історію подано мовою оригіналу

Я работал в Государственном университете внутренних дел, который находился в городе Мариуполе. Когда начались активные боевые действия, мы занимались эвакуацией курсантов. У нас никто не пострадал. Я сейчас в Кропивницком. Есть сотрудники, которые там, в Мариуполе, остались. 

Мы слышали первые взрывы. Нас подняли по боевой тревоге. Я был десять дней в Мариуполе – пока длилась эвакуация. 

Трудность была в отсутствии связи между сотрудниками. Было непонятно, что с ними. 

Пришлось столкнуться с отсутствием воды, лекарств. Еда была. В городе был хаос, в магазинах были пустые полки, все было закрыто. В подвалах нашей академии были тиры, и мы всех, кто хотел, размещали там, кормили. Была зима. Мы все держались одним коллективом.

Мне кажется, что родственники, которые находятся в России, до сих пор не верят в то, что они творят. Говорят, что мы сами все это делаем. Это больше всего вызывает шок. Они думают, что мы врем, а они говорят правду.

Самым сложным было неведение. Довольно быстро город окружили. Слухи о расстрелянных колоннах – это было самое трудное, а еще - непонимание, куда ехать.

Война должна нас научить совсем по-другому смотреть на мир, без розовых очков. Я всегда до войны 2014 года по телевизору смотрел новости о военных действиях где-то в Африке или на Ближнем Востоке и думал: «Какие же вы глупцы! Как же так можно?». А оказывается, наши соседи тоже так могут. Не мог даже подумать, что беда придет в наш дом.

Сейчас моя семья в Германии, мама с сестрой - в Прибалтике. Я тут сам. В моем доме в Мариуполе живут какие-то непонятные люди – там, где моя квартира была. Так что не знаю, каким будет мое будущее.