Історію подано мовою оригіналу

Люди в Мариуполе выживали без света, воды и газа. Обстрелы продолжались постоянно из-за оцепления города россиянами.

Мне 37 лет. У меня есть дочь, ей сейчас 11. Есть мама. Был папа... Мы все жили в Мариуполе. Жили нормально, спокойно, все было хорошо, пока не случилась эта беда. В Мариуполе моего папу убили. Мой муж — гражданский — был тяжело ранен.

Первый день полномасштабной войны я помню очень четко. Было ужасно. Я жила в центре города с семьей. Тогда еще не было таких сильных обстрелов, до нас они не доходили, мы только слышали звуки. Но тревожный чемоданчик у нас уже стоял. У нас было две квартиры: одна - у мамы, вторая - у меня. В тот день мы собрались и пошли к маме - я, муж и ребенок. У нее был подвал, а это было важно. Машины у нас не было. Мы просидели в городе до 16 марта, пока нас не вывез кум буквально из-под обстрелов. 

С едой как-то выживали: в подвале мы сплотились с людьми, делились всем, что имели. Но самое страшное - это вода. Ее не было совсем.

Мы собирали снег, дождевую воду, кипятили, трижды процеживали через марлю и пили. 

Когда уже не было ни снега, ни дождя, папа и мой муж пошли за водой в Приморский район, к колодцу. И там попали под обстрел. Моего папу убило. Двое людей получили легкие ранения, а мужа ранило очень сильно - сквозное ранение ноги.

Наш дом уже горел и начинал разрушаться. Были прямые попадания. Многие люди тогда выходили пешком. 15 марта появилась информация, что можно выходить. В сторону Мелекино был блокпост, его разбомбили, и пошел слух, что там есть выход. Но мы не рискнули. У нас не было машины, а я боялась с ребенком попасть под обстрел. В центре уже не было ни минуты тишины. Это был сплошной ужас. Мы почти не готовили, просто выживали.

И 16 марта под обстрелами приехал мой кум из Мелекино. Он знал, в каком я нахожусь подвале. Кум забежал и сказал: «У тебя есть пять минут. Забирай всех, садимся и уезжаем». 

За пять минут я забрала раненого мужа, ребенка, затолкнула в машину вещи, которые у нас были, и мы поехали. 

На следующий день выехала моя кума с мамой. Но и из Мелекино уехать было невозможно. Село уже было в оккупации. Россияне ходили по квартирам, проверяли мужчин, искали украинскую символику. Связи не было. Когда она иногда появлялась, я писала родственникам: «Помогите найти перевозчиков». Но машины ездили только из Мангуша, а до него из Мелекино было очень далеко. Я нашла перевозчика, но это было очень дорого, а денег у меня не было. Помогли знакомые, которые сказали: «Приезжай в Бердянск, мы за тебя заплатим».

Мы с семьей доехали до Бердянска через блокпосты, где были чеченцы и российские военные. Это было страшно. Моего мужа выводили из машины почти на расстрел. Из-за ранения оккупанты подумали, что он военный. Его раздевали, осматривали раны. Спросили: «Вы под обстрел попали?» Он ответил: «Да, я из Мариуполя выезжал». Он показал телефон, доказал, что гражданский, и только через час его отпустили.

В Бердянске мне и моим родным помогли люди. Мы жили в квартире с ремонтом, но без отопления. Пытались записаться на эвакуационные автобусы, но их уже не пускали в город. Эвакуацию перенесли на трассу. Нас вывезли туда знакомые. Мы с шести утра до пяти вечера сидели на холоде и ждали автобусы, но их не пропускали - они стояли в Васильевке. Потом мы чудом нашли перевозчика, который окольными путями повез нас в Запорожье. 

Сейчас мы в Житомирской области, здесь родственники моего мужа. Они помогают хотя бы продуктами. 

Война забрала у нас все в один момент. Я потеряла дом, вещи, двух кошек. Одна кошка сгорела. Вторую мы смогли вывезти, но оставили людям. 

Я потеряла папу, и его мне никто никогда не вернет. Нас просто обнулили. 

Я была у психолога, лечилась, лечила ребенка. Жить в подвале под постоянными обстрелами до 16 марта, а потом потерять все - это огромный стресс. И здесь мы тоже никому не нужны.

Я хочу для своей дочери мирного будущего, чтобы она не боялась, что сейчас прилетит ракета и нас не станет. Я хочу, чтобы восстановилась наша психика. Я хочу, чтобы поскорее закончилась война. 

У меня нет квартиры. Я хочу, чтобы нами хотя бы немного занялись, хочу спокойствия, безопасности, своего уголка, где можно с нуля строить жизнь, а не бежать из собственной страны и думать, кто и где нас примет. Я вернулась в Украину и хочу помогать. 

Хочется, чтобы все было Украина.