Татьяна Яковлевна видела разрушенные дома и воронки от снарядов глубиной больше человеческого роста. Ее знакомые были ранены осколками. Татьяна Яковлевна живет в селе, которое вдруг оказалось отрезанным от такого родного людям Луганска
Мы живем здесь в своем домике в селе Пшеничном. Родителей нет, муж есть, пенсионер тоже, дети есть - работают. Сын, невестка, двое внучат. Внучечка старшая учится в Северодонецке.
Жили спокойно, мирно, дружно, работали. В 2014 году я в мае ушла на пенсию, и вот это тут все началось у нас. Муж не доработал, стажа не выработал, потому как началась война, а мы-то работали в Луганске. Теперь у него минимальная пенсия. Моя родная сестра с нами живет.
В начале июня у нас появились блокпосты, казаки. Я как-то на похороны ехала, они остановили - документы проверяли. А потом уже когда начали стрелять вообще было жутко. Мы в лесу живем - два домика всего. У нас дом незначительно пострадал, а у соседей там прямо рядом рвались снаряды. У них и окна повылетали, и дом разрушило.
Все лето и зиму мы прожили в подвале, считай. Днем - в доме, пока тихо, а как подходил вечер и начинались обстрелы, мы прятались. Летели осколки во двор. Много мы осколков выбросили, очень много - и в огороде, и во дворе были осколки.
Ветки деревьев отсеченные валялись во дворе, а мы были в подвале. Зимой, как раз перед вот этим «перемирием», или как сказать, было вообще жутко. Я думала, что мы уже не останемся здесь. Ну, слава Богу, все обошлось.
Поначалу у нас тут магазины не работали, ничего не было. А давали помощь от Красного Креста и от Фонда Рината Ахметова. Так нам эти продукты были просто находка. Посреди войны, когда все дорожает, эта помощь была прям необходима. Газ и свет очень дорого, экономим на всем, чтобы хотя бы продукты какие-то купить. Стараемся все вырастить в огороде, что бы хоть что-то было своего. Уже в продуктах мы, конечно, экономим и очень сильно.
Возможности свободно передвигаться у нас больше нет. Луганск был наш самый ближний город, мы там работали. Ну, а что: тут сели на маршрутку, и за 20 минут уже в городе. Нам это было очень удобно. Если у нас в больнице какого-то доктора нет, например, онколога, мы ехали в Луганск. Теперь вот у моей сестры была болевая глаукома на одном глазу - пришлось нам аж в Северодонецк ехать. Сейчас хоть, слава Богу, сделали дорогу хорошую - за два с половиной часа можно доехать.
И небезопасно тут. Вот буквально недавно были сильные обстрелы на Новой Кандрашовке - депо обстреливали. А это от нас не очень далеко - в пределах семи-восьми километров. Там люди пострадали, жилые дома разрушены. Гупало так, что аж у нас тут дрожало все. Мы все напуганные — это кошмар просто.
Я бы хотела забыть про эту войну вообще. Жить в подвале, в неизвестности: останешься ты жив или нет... Если бы, не дай Бог, снаряд попал в подвал – все, мы бы там не выжили.
От снарядов такие воронки остаются… Человеку туда прыгнуть, руки поднять - и не видно будет. Вот такие воронки были, то какой подвал мог бы спасти? Очень много людей пострадало от осколков.
Я мечтаю, чтобы мир настал на земле, чтобы каким-то образом все договорились, я не знаю как, но, чтобы Украина была целая. Чтобы не разделяли её там ЛНР, ДНР эти - на что они нам нужны? Чтобы это всё было, как и раньше - наша Украина, чтобы мы могли общаться.
При цитировании истории ссылка на первоисточник — Музей "Голоса мирных" Фонда Рината Ахметова — является обязательной в виде:
Музей "Голоса мирных" Фонда Рината Ахметова https://civilvoicesmuseum.org/