Історію подано мовою оригіналу

Татьяна до последнего оставалась в Мариуполе с больным сыном. Российская армия разбомбила ее дом и оставила ни с чем

До войны я жила в Мариуполе. Первый день очень хорошо помню. 24 февраля мне стало страшно от мысли, что это началось. Я оставалась практически одна: мой сын после операции на ноге не ходил, он инвалид. Мне 71 год. Я сидела и думала: "Что с нами будет, когда мы выживем?"

Поначалу еще было более-менее нормально, но потом начался настоящий ужас. 

Не стало воды, света, газа. Очень тяжело было без еды. Наш дом разбомбили, и мы жили в подвале - там было вообще невыносимо.

Меня шокировало то, что мои родные из России так изменились. Мы общались, жили нормально. То, что многие русские поддерживали эту войну, было для меня очень больно и неприятно.

Поначалу было ощущение, что я никому не нужна. У меня на руках инвалид, вокруг стреляют. Когда вошли российские войска, появилось полное чувство безысходности. Я смогла связаться с дочерью только в мае. Я тогда спросила ее: «Как Киев? Как другие города?». Мы ничего не знали, потому что связи не было. Мы думали, что уже все оккупировано. Она сказала, что люди борются, люди живут, хотят победы и что нас никто не бросил. Меня больше всего поразило, что о Мариуполе знают все.

Оккупанты ходили по улицам, останавливали людей и расспрашивали, как живется. Я старалась молчать, ни с кем не разговаривала. Однажды спросила: «Как Киев?» А он так посмотрел на меня и говорит: «Зачем вам Киев?». Я ответила: «У меня там дочь». А он снова: «Зачем вам Киев? Живите здесь, здесь лучше». Он даже не сказал, что Киев свободен, ему было неинтересно что-то нам объяснять.

Я была с сыном до октября. В мае дочь смогла увезти меня. Сына я оставила там - и это труднее всего.

Война очень тяжело повлияла на мою семью. Мы пережили все, что произошло в Мариуполе. Мы остались без дома. У меня все сгорело. Мы с сыном в чем вышли - в том и остались. Сын всего два года назад начал ходить. Когда мы снова будем вместе, я не знаю. Сможет ли сын уехать, тоже неизвестно. До этого времени не смог.

О будущем я думаю так: прежде всего хочу видеть Украину свободной. Я хочу победы. Хочу, чтобы мы могли жить хотя бы так, как жили раньше, а может быть, даже лучше. Я нормально жила и не могу сказать, что мне было на что жаловаться. Я хочу, чтобы захватчиков выгнали, и чтобы мы жили на своей земле и строили свою жизнь.