Історію подано мовою оригіналу

Мой город был небольшой, но достаточно прогрессивный. Работали крупные предприятия, в частности, завод «Азот». Жили, как и все: работа, семья, обычные заботы.

В городе остались мама, сын с невесткой. А меня оттуда буквально вытащили, спасали в последний момент. Автобусов для эвакуации почти не было, выбраться становилось труднее.

Когда началась полномасштабная война, поначалу не верилось. Ведь война уже приходила в Северодонецк в 2014 году: были обстрелы, но потом все немного утихло. Хотелось верить, что и сейчас обойдется, что будет перемирие, что кто-то наверху одумается. Но потом начали взрываться снаряды, вылетали окна и двери, и стало ясно, что это уже не слухи и тревожные новости, а реальность.

С февраля по апрель я оставалась в Северодонецке. Почти все это время просидела в городе под обстрелами. Постепенно возникли проблемы с продуктами и медикаментами. Денег становилось все меньше. Мы доедали то, что было в запасах. Кто привозил гуманитарную помощь: не знаю даже, кто именно. Люди спасали друг друга. Но стоять в очередях за продуктами было опасно — начинались обстрелы, и люди гибли прямо там, где ждали помощи.

Выбраться мне удалось благодаря невестке. Она уже находилась под Одесской областью и через знакомых договорилась, чтобы меня вывезли. 

Я почти ничего не понимала. Был такой шок, что я просто плакала и уезжала, не думая ни о чем.

Сейчас я живу в поселке Выгода, что в Одесской области. Отсюда никуда не уезжала. Село работы нет, но люди здесь оказались очень отзывчивыми. И сельсовет, и волонтеры, и гуманитарные организации помогали: давали продукты, бытовую химию, постельную. Человеческое участие удивляет и трогает до глубины души. Ты понимаешь, что тебя не бросили.

С психологической нагрузкой справляюсь как могу. Меня спасает огородик — копаюсь в земле, отвлекаюсь. Вывезла из Северодонецка свою кошку, она рядом со мной. Это тоже поддержка.

Домой все равно тянет. Прожив в Северодонецке 50 лет, невозможно просто вычеркнуть это из жизни. 

Там осталась моя мама, ей уже 84 года. Связи с ней сейчас нет. Иногда из-за знакомых что-то удается узнать, но мы не общаемся. А раньше, когда я была в Северодонецке, мы звонили по телефону трижды в день. Мать есть мама.

Я все равно надеюсь, что когда-нибудь это закончится. И что я смогу вернуться, обнять маму и снова увидеть свой родной город.