меню
{( row.text )}
{( row.tag )}
Ко всем историям
просмотров: 286
Людмила Александровна Примак
возраст: 55
photo0
photo1
photo2
photo3
photo4
photo5
photo6
Должанск
Должанск
«Падает снаряд – и все осколки прямо на нас»

Жила с мужем в городе Должанск. Летом 2014 года снаряд упал во дворе дома. Ранило троих: ее саму, мужа и внука. Муж потерял много крови, остался с очень поврежденными кровеносными сосудами и сухожилием на ногах. Один осколок снаряда попал женщине в живот. Перенесла девять операций. Внук Кирюша получил серьезное ранение в ногу. Перенес операцию. До сих пор на реабилитации.

Это случилось 3 июля 2014 года. Был прекрасный день, и никто ничего не ожидал. До этого слух уже шёл. Мы все подготовили и в погребе сложили продукты, вещи. Но не верилось, что что-то на самом деле будет. Мы даже не знали, как при обстреле себя вести.

До войны мы жили, как в раю. Мы живём в Луганской области, в Должанске (бывший Свердловск), недалеко от Гуковской границы. От российской границы девять километров. Шахтёрский городок, маленький, такой уютный был. Очень комфортабельный. Много было спортивных площадок. Мы с внуком Кирюшкой часто выходили в город гулять вечером. 

У нас был антрацит – это высококачественный уголь, который идёт на электростанции. Муж хорошую получает пенсию, он шахтёр, в лаве работал. Шахтёры жили дружно. Я работала поваром в ресторане. Все стабильно было.

У меня двое деток, дочка и сын. Внук Кирюшка – от дочки. Сын работал на шахте «Червонопартизанская», тоже ребёнок есть. Все в одном городе жили. Рядом продавался дом, мы его купили дочке. Даже забора не было. Внук бегал к нам через каждых три секунды: «Бабушка, что ты там делаешь?» Была очень хорошая семейная жизнь. Были зарплаты, достаток.

Наша семья была против всего этого. У нас рядышком шахты российские: Зверева, Гуковские. В 90-х годах люди выживали, потому что туда ездили на заработки. И муж говорил: «Посмотрите, там сейчас все шахты закрывают». Люди там бастовали.

Мы самые первые почувствовали, что такое война, потому что рядышком граница была. Девять километров от российской границы.

Это случилось 3 июля 2014 года. Был прекрасный день, и никто ничего не ожидал. До этого слух уже шёл. Мы все подготовили и в погребе сложили продукты, вещи. Но не верилось, что что-то на самом деле будет. Мы даже не знали, как при обстреле себя вести.

3 июля Кирилл с мужем был в доме, я была на улице. Кирюшке тогда было два годика. Я копошилась по хозяйству – у нас частный дом. Прошёл сосед, я с ним поздоровалась и начала дальше копошиться, а потом бабахнуло. Рядышком бабахнуло. Мне так показалось.

Я переждала, а потом побежала соседа спасать. Ведь звук рядышком был, а он недалеко от нас жил. Надо пойти помочь человеку. Я побежала, дура. А муж выскочил с Кириллом на руках и говорит: «Куда ж ты побежала? В погреб!» Я возвращаюсь. Падает второй снаряд и все осколки прямо на нас. И у нас троих сразу в одну минуту, в одну секунду все рухнуло. 

Хорошо, что мы все осознанно делали. Добежали до погреба, хоть и раненые. Муж вызвал скорую помощь, у него с собой телефон был. Вызвали горгаз, потому что пробило уличную газовую трубу. Позвонил дочке, она на работе была. 

Приехала скорая через 40 минут. То, что творилось около погреба, это не передать. Я мужу верёвку дала, потому что у него с ног кровь пошла. А я себя не видела. Потом мне муж сказал: «Ты была бледная, как луна».

Я Кирюшку посадила на пол, потому что муж не мог держать. Ребенок кричит: «Бабушка, мне больно!» Я говорю: «Кирюшка, потерпи, бабушке тоже больно». А муж лежит полностью в луже крови. Говорит: «Люда, или я сейчас умру, или что-то сделай. Найди верёвку». Нашла я верёвку, он перевязал себе ноги, потому что артерии и вены были полностью разорваны на ногах. 

Потом дочка и сын прибежали. Приехала скорая. Забрали в больницу, мужа сразу на Луганск отправили, боялись, что не выживет. Меня оперировали, Кирюшку. Мне осколки попали в ягодицу и в кишечник. Все разорвало. У меня восемь операций, девятую делали только недавно, в марте, в Житомире.

В Луганске сделали мужу операцию. У него на ногах нету артерии полностью, сухожилья нету.  Он на второй день, как только сделали операцию, из Луганска, из областной больницы сразу уехал сюда, к нам долечиваться.

У Кирюшки нога была ранена. Он в травматологии лежал. У него полностью не было икорной мышцы. Так у нас все рухнуло в один день. 

Так что мы знаем, что такое война, что такое страх. Все это не из книжек вычитано, все мы испытали на себе…

Жалко людей, которые там остались. Жалко этих старух, бабушек, которые на палочках ходят. Просят подаяние. Дети не могут смотреть за стариками, не могут приехать.

Когда такое с нами случилось, я пошла по сайтам смотреть и случайно нашла Фонд Рината Ахметова. Обратилась – и мы получили помощь! Путёвки Фонд давал нам. Большое Вам спасибо, очень большое (обращается к Ринату Ахметову – Прим.ред.). Вы единственный человек, который помогаете этим маленьким раненым деткам. Спасибо большое, благодарю Вас за то, что Вы делаете. 

Сейчас мы в Павлограде обосновались. Внука профессионально отдали на футбол, он наращивает мышцу. Делают массажи, ходит на батут, катается на роликах для развития.

Я вижу этих деток маленьких, которые знают, что такое война. У меня Кирюша, когда случилось, около полугода боялся грозы. Я говорю: «Кирюша, это дождь». Он как вцепится в меня: «Нет, – говорит, – бабушка, это дядя мне сейчас больно сделает». Я говорю: «Никто тебе не сделает». Выводила на улицу, подставляла ладошку. Это очень страшно, когда ребёнок боится грозы. 

Вот даже сейчас, когда самолёт летит, он переживает: «О-о-о, бабушка, что это такое?»  Я говорю: «Кирюша, это просто самолёт летит», – и показываю. Это ужасно.

Мечтаю, чтобы скорее закончилась война. И больше ничего не хочу.

Помогите нам. Поделитесь этой историей
Facebook twitter
img
Присоединяйтесь к проекту
Каждая история имеет значение. Поделитесь своей
Рассказать историю
Ко всем историям