Кайдалова Анастасія, 15 років, КЗ «Мангушський ОЗЗСО I – III ст.»
Впервые в жизни я по-настоящему почувствовала, что происходит что-то ужасное и необъяснимое для меня 24 января 2015 года. Этот день разделил мою жизнь на до и после.
Квартира моих бабушки и дедушки находится на седьмом этаже девятиэтажного дома Восточного микрорайона города Мариуполя. Когда смотришь с высоты птичьего полета на раскинувшийся город, зрелище завораживающее.
В ту роковую субботу, приехав с мамой в гости к дедушке и бабушке, я стала на балконе и любовалась зимним городом. Обстрелы начались внезапно.
Первые мгновения, привлеченные сильным резким звуком, мы, как завороженные, прильнули к окну. Снаряды летели со свистом, попадая в жилые дома, гаражи, машины. Оставаться у окна ставало очень опасно, бежать на улицу – страшно. Старшие приняли решение спрятаться в темном коридоре, в котором нет окон.
Мама и бабушка прикрывали меня собою, плакали и молились.
Ужас своей костистой лапой намертво вцепился мне в горло, не давая возможности не только говорить, плакать, но даже дышать.
Казалось, жизнь не просто остановилась, но закончилась.
Было холодно, был озноб, не столько оттого, что отключили отопление, а с ним и газ, свет, воду, сколько оттого нервного потрясения, которое мы все пережили.
Пропал сигнал мобильной связи, и мы не могли связаться с дедушкой, который в то утро поехал на Киевский рынок, чтобы побаловать чем-нибудь вкусненьким любимую дочь и внученьку за семейным обедом.
Липкий, тягучий страх из-за неизвестности с каждой секундой нарастал все больше и больше. И я в свои восемь лет остро ощутила себя беспомощной и жалкой в этом совершенно другом мире, в котором разрываются снаряды, стоит невообразимый грохот разрушений и слышится нечеловеческий крик. В мире, которого я не знала до этого дня. Я думала, вот еще немного, и мое сердце остановится от этих страшных, дьявольских мук.
И вдруг наступила тишина. Нет, ее нельзя было назвать мертвой, но канонада прекратилась.
А вместе с ее окончанием страх стал постепенно отпускать свою хватку, и жизнь стала по капле возвращаться в наши тела. Вскоре пришел дедушка. Его лицо было совершенно белым, а глаза полные ужаса. Он рассказал, как попал под обстрел, как свистели и разрывались снаряды, как бегали и кричали люди. Горели дома, рынок, автомобили, на пути то и дело попадались бездыханные тела, извивались от боли раненые. И как среди всего этого ада мысль о том, что же с нами, не давала ему покоя и заставляла бежать домой.
Спасибо Богу, наш дом почти не пострадал. Мои родные люди все остались живы.
Но и сегодня, приезжая в гости к бабушке и дедушке, я вспоминаю то страшное утро 24 января 2015 года. И страх нет-нет, да и зашевелится где-то в самой глубине моего сердца, а в памяти сплывают строки из стихотворения Ю. Дружининой:
«Кто говорит, что на войне не страшно,
Тот ничего не знает о войне».
Мне сегодня 15 лет. С тех пор мой покой не нарушали взрывы, о том, что война продолжается, мне напоминают блокпосты, люди в форме, военная техника и сводки новостей. Но в 30 километрах от меня проходит линия разграничения. За ней идут бои, земля содрогается от взрывав снарядов, льется кровь. А значит, война продолжается. Значит, свобода и независимость моей страны, жизнь моих родных и близких, мое будущее снова в опасности. Но я верю, что наши защитники делают все, чтобы мы были счастливыми и свободными людьми, живущими под мирным небом в самом прекрасном государстве на планете.
При цитировании истории ссылка на первоисточник — Музей "Голоса мирных" Фонда Рината Ахметова — является обязательной в виде:
Музей "Голоса мирных" Фонда Рината Ахметова https://civilvoicesmuseum.org/